ОБЛАКА

Мистерия

 мыслительные облакогоры проплывают по неторопливому небу
 нетленная плоть из воды и воздуха
 облакокрылышкует распадается на волокна соединяется снова
 принимает разные образы
 рассуждает
 блаженствует
 со звездою говорит
 аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Небесное
 сказано было
 и по этому слову
 вот чем стали наши труды и дни –
 подвижной тканью из воды и воздуха
 сложносочиненной плотью облаков

 облакоптицы проплывают рядом с облакорыбами
 облакопальмы качаются около облакозамков
 эта облакобабочка когда-то была Рафаэлем
 этот облакосверчок – Пушкиным
 теперь они пространствуют в винноцветном небе
 блаженствуют творя из себя белые храмы
 облачную поэзию живопись и архитектуру
 посылают друг другу белые улыбки
 объединяются в хоры вокруг единого солнца
 и воздают ему небывалую славу
 водою и Духом
 белыми строчками и взмахами крыльев
 гнутой речью перистых нервов
 текучим разумом всеединого неба
 белого волокнистого мозга под куполом из двух лазурных полушарий

 состав воздуха в жилах облаков непрерывно меняется
 в воздушную плоть внервляются неожиданные мысли
 облакам иногда кажется, что они не на небе, а под землёй
 подземные облака из белых невесомых глин плывут под поверхностью планеты
 тяжелокровные волны зыблются тихо
 из них восходит медленный разум первоматерии
 он поднимается сквозь тонны воздуха, потом – сквозь тонны апейрона
 к престолу Первосвета который стоит за всем
 материя беседует со светом а свет с материей
 они отражаются друг в друге
 единым блаженством
 и чувствуют что наконец освобождены
 нет больше времени и смерти
 нет больше границ
 только мыслящее ликующее Всенебо вокруг и внутри ликующей Всеземли

 облакорозы посаженные в небе кивают облакотюльпанам
 облаконарциссы отворачиваются от облакорепы
 небесные грядки тянутся перистыми линиями
 растущие на них души беседуют друг с другом

 Облакобрюква 1

 когда-то я было нищим
 не ело по несколько дней
 мёрзло по ночам
 теперь я не ем вообще
 не сплю
 только блаженствую
 в лазурных полушариях Сверхсознания
 о котором я не знаю ничего
 кроме того
 что я его часть

 Облакобрюква 2

 когда-то я было солдатом
 я бросилось на амбразуру
 пули не смогли пролететь сквозь меня
 я спасло других бойцов
 положило жизнь за други своя
 теперь сквозь меня пролетают лучи
 согревая другие облакоформы
 и я блаженствую от этого
 наконец-то я прозрачно
 невесомо
 и ни с кем не воюю

 Облакобрюква 3

 когда-то я было шутом
 человеком бесконечного остроумия
 играло с маленьким королевичем
 и это было радостью
 потом пьяный король ошпарил меня отваром на пиру
 я завизжало и умерло
 теперь я вижу
 как на земле
 мою могилу разрыли
 над моим черепом рыдает принц
 и смеются два гробовщика

 Облакочеловек

 когда-то я было поэтом
 написало много книг
 в них были мой рай и мой ад
 похуже, чем этот, но мои
 родные
 теперь я скучаю по ним
 по своему столу
 тетрадкам книжкам
 по темноте в окне
 по тихой музыке и вкусу чая
 по своему человеческому облику
 который я пытаюсь принять
 деформироваться
 но всё равно остаюсь облаком
 блаженным и скучным

 Арнанди

 светящийся богомладенец
 облачённый в солнце
 я мыслю облаками
 распространяю себя по полушариям лазурного Сверхсознания
 полусуществующие сущности проносятся между ветвями дерева событий
 растущего в моём вселенском мозгу
 мой мир состоит из одних мыслей
 в которых прошлое настоящее и будущее
 осанны и ропот
 стихи и молчание
 поэтооблако
 не скучай по земле
 ты видишь
 мой лазурный мозг
 переносит тебя в прошлое
 ты видишь
 что было когда-то
 и что перенесло тебя сюда
 _ _ _

 Фиолетовые кручи
 громоздятся одна на другую. Уступ на уступ,
 обрыв над обрывом. Изредка среди них
 проглядывает золото, редкие светящиеся
 прожилки. И красные всполохи
 падают на медленно ползущие вверх громады
 от светила, где-то скрытого
 и пульсирующего – то ярче, то слабее.
 Синие полосы
 извиваются, как змеи, ползущие
 с земли на небо. И под ними, ниже всего и вся,
 стоит, распяленный в средоточии четырех измерений,
 маленький металлический
 чернеющий среди фиолетовых круч
 крест.
 _ _ _

 Они хотят, чтобы
 ты дрожал и задыхался. Они хотят,
 чтобы ты метался по кресту вверх и вниз,
 разрывая плоть, чтобы добыть хоть немного
 воздуха. Они хотят,
 чтобы ты наизусть выучил геометрию страданий
 собственного тела. Чтобы ты стал живым чертежом
 человеческой боли. Чтобы каждый атом истины
 проникал в твой организм в муках. Чтобы крючья вечных вопросов
 разрывали оставшееся тебе время. Чтобы ты не знал,
 есть ли прошлое и будущее,
 настолько все собрано в настоящем. Чтобы настоящее
 не позволяло забыть о себе
 и было бесконечным,
 как маленький металлический
 чернеющий среди фиолетовых круч
 крест.
 _ _ _

 Крик вырывается
 из сведенных судорогой губ. Он пробивает дорогу
 сквозь лабиринты воздуха, бьется о стены
 воздушных потоков, извивается, ползет
 вверх, вверх, вверх,
 к агонизирующему солнцу. Архитектура облаков
 не хочет его пропускать, он разбивается
 о фиолетовые кручи. Колючая проволока взглядов
 мельтешащих в воздухе ангелов и демонов
 раздирает его на куски, клочья крика остаются
 на ее нервах. Солнце пульсирует,
 мыслит и мыслится,
 но остается недоступным. Отец,
 на что ты оставил меня? Светящиеся точки
 боли в инферносфере впиваются в мои глаза. Металл креста
 режет мою спину. Память сворачивается клубками
 в язвах на ладонях. Мои раны
 начинают говорить друг с другом,
 и между ними тоже идет война.
 _ _ _

 Дух нелепости
 извивается кольчатым червем в воздухе. Изгибается криком,
 полумесяцем, чайкой, воронкой,
 проползает в мои раны и впрыскивает в них боль
 оттого, что все это – зря. Дух принимает формы
 звезд, роз, квадратов,
 расписывая пространство вне и внутри меня
 умолчаниями. Он бел
 и всецветен. Он таится
 в каждом луче невидимого солнца
 и преломляется в моих ранах. Он вышел за пределы чисел,
 но остался в протяжении
 и раздавил бы меня, но моя боль
 велика слишком.
 _ _ _

 Сердцебиение. Новый выплеск крови
 бежит по сосудам вселенной. Мускулы сокращаются,
 Грудная клетка расширяется, пропуская внутрь кислород. Горло дрожит,
 не выпуская ни одного звука. Небо сжимается,
 принимая выплески твоего отчаяния.
 Разбросанные в пространстве крупицы надежды
 кристалликами соли ложатся на звучащую плоть. Кубы
 перемалывают время. Металлические поршни
 движутся в фиолетовом просторе надо мной.
 Последнее дыхание свивается узлом.
 Синие змеи ползут с земли на небо,
 оставляя лохмотья истин по траектории своего пути.
 Нет больше ничего,
 только охваченная сиянием крепость
 плоти, которая теперь душа.
 Молчи, молчи, молчи.
 Границы молчания и крика
 проницаемы, и сквозь них
 проносятся пылающие птицы. Они несут огнеупорную весть:
 Совершилось!
 _ _ _

 невыносимо нестерпимо
 оглушительно обескровливающе
 неисчерпаемо совершенно
 адски беспощадно
 непостижимо и непередаваемо
 пронзительно
 тяжеловесно каменно и воздушно
 вездесуще и всепроникающе
 всеобуславливающе и всеобъясняюще
 очевидно и мнимо
 мимо
 необратимо
 все
 _ _ _

 Разлетающиеся атомы
 нельзя вернуть в исходное положение. Вылетевший крик
 не вернется в онемевшие уста.
 Плети и петли
 управляют стайками разбежавшихся по облакам слухов.
 Грохочут поршни, механизмы времени
 работают в полную силу, не представляя,
 что источник их силы и будущей смерти –
 ты.
 Твой двойник улыбается тьме,
 покрывающей землю. Он распят
 с обратной стороны креста и не испытывает
 никаких мук. Он бестелесен,
 как время.
 И везде, где ни вспомнят о тебе в будущем,
 рядом с твоими пролягут и его
 пульсирующие следы.
 _ _ _

 Паутина криков
 светится в фиолетовом небе. Из нее вырастают
 белые шипы, разрывающие облака.
 Крики отражаются в четвертом измерении, их встречают
 мыслящие звуки, облаченные в прозрачные мантии.
 Каждый крик наделен собственной душой, но все они вместе –
 ты.
 Бесчисленные ноги, детские, женские,
 мужские и старческие,
 идут по ним в высоту.
 Больше от тебя ничего не осталось. Теперь ты свободен,
 как никто. Вернее, как ничто. То есть – как Все.
 Ты нависаешь над миром
 светящейся паутиной криков, и твои шипы
 вонзаются в человеческую плоть.
 Ты не отпустишь увенчанное криками человечество от себя
 никогда.
 _ _ _

 И что они, в сущности, знали
 о тебе? Гость из нулевого измерения,
 пролагающий путь в четвертое, светящееся тело смысла,
 красная точка на плоскости,
 восходящее и преломляющееся время –
 все это ты. Не думай, что они могут
 изменить что-то в тебе. Твое затмение
 светлее их восхода. Они хотели,
 чтобы ты уничтожился, но в итоге добились только того,
 что ты стал всем, и они теперь – вольно или невольно –
 живут в твоих пределах,
 в твоих словах и оговорках,
 распятых, как ты, на вопросительно изгибающемся
 кресте, в работе молчания,
 в протяжении
 облаков и смыслов.
 _ _ _

 Фиолетовые кручи громоздятся
 одна на другую. Уступ на уступ,
 обрыв над обрывом. Мосты, перекинутые
 с крика на крик. Что было вверху,
 то будет и внизу. Кто не смог стать царем,
 тот станет богом. Твои слова
 опояшут вселенную. Материки
 сдвинутся с места.
 Облаков больше не будет, вместо них
 над миром поплывут Страсти. Ты будешь работать всем
 и в каждом смертном сердце
 из безответной крови образуется
 маленький металлический
 чернеющий на фоне фиолетовых круч
 крест.
 _ _ _ _ _ _

 мыслительные облакогоры проплывают по неторопливому небу
 тихо, спокойно и торжественно
 против неба – на земле стоит деревянный дом, окружённый цветущим садом
 на стене дома висит плакат:
 «сегодня день разговоров с облаками»
 философ, сидящий в корзине, подвешенной к ветвям дерева событий,
 обращается к небу:

 Облака многочтимые! Слушайте зов, где б вы ни были, ныне явитесь!
 Нас услышьте, и жертву примите от нас, и порадуйтесь нашей молитве.

 мыслительные облакогоры величаво ответствуют ему:

 Вечные Облака!
 Встаньте, явитесь, росистые, мглистые, в легких одеждах!
 Бездны Отца-Океана гудящие
 Кинем, на горные выси подымемся,
 Лесом покрытые,
 С вышек дозорных на сторону дальнюю
 Взглянем, на пашни, на пышные пажити!
 Взглянем на реки, бурливо-журчащие,
 Взглянем на море, седое, гремящее!
 Солнце, как око Эфира, без устали светит.
 Даль в ослепительном блеске.
 Сбросим туман водянистый, скрывающий
 Лик нагл бессмертный. И взглядом всевидящим
 Землю святую окинем!

 земля под ногами философа переливается всеми цветами радуги
 сквозь сияющие алые, жёлтые, зелёные пятна на земле просвечивают глаза
 шепчущие о чём-то
 облака спускаются с неба и запутываются в ветвях дерева событий
 их движения порождают музыку
 философ воспаряет из корзины и становится облакофилософом
 Земля становится Всеземлёй
 полусуществующие сущности – всебытием
 свет становится плотью
 плоть – словом и музыкой
 облакорозы и облакотюльпаны плывут
 тихо мирно и торжественно
 но в каждом аккорде их звучащего движения
 в каждой первочастице света
 как тёмная сердцевина белого сияния
 мерцает смутно
 маленький металлический
 чернеющий на фоне облачных круч
 крест