Воин-интернационалист

Есть у меня двоюродная сестра. Я старше её на пять лет, и в начальные годы жизни это весьма солидная разница в возрасте, всё детство мы провели вместе. И иначе как родной сестрой я её не называю и не считаю. Когда мы тусовали с ниферами на Карлах, Кортах, Стройке с Помойкой и прочих злачных местах сборищ ульяновской молодёжи, то у неё погоняло даже было Сестра.
Теперь мы все живём в Москве — она по бухгалтерской части пошла, хотя училась на международных отношениях, я всё ещё пытаюсь стать писателем, подрабатывая в журналистике и смежных отраслях. И люблю знакомиться с людьми, используя все доступные способы. Особенно, чтобы продвигать дружбу народов.
Однажды мы пошли с ней и тогда ещё не бывшей моей женой в бар «Харатс» у Белорусского вокзала. Разговаривали про свой Ульяновск, и бармен, притащивший заказ за соседний столик, услышал нас, и, оказалось, что он открывал в нашем городе такой же бар. Всю ночь он поил нас бесплатно абрикосовой настойкой, а когда его пытались отвлечь со своими заказами клиенты из-за соседних столиков, он неизменно отмахивался: «Подождите, не до вас!»
Соседние столики были не такими компанейскими, и наотрез отказывались со мною знакомиться.
Но за баром мы заметили симпатичную азиатку с густо накрашенными веками. Мы гадали, консуматорша ли она, или как называется эта потребительская антифеминистская профессия (её бы давно пора отменить, как девушек на «Формуле 1»), когда разводят мужиков на выпивку. Наш новый знакомый подтвердил, что она работает на них. Но я решил удостовериться и подсесть к ней за барной стойкой. Девушка была казашкой из Астраханской области с именем, как у детского пюре, Агуша.
- Не хочешь познакомиться с теми ребятами, - показал я ей в сторону, - мне кажется, они платёжеспособные.
- Я считаю, девушка не должна первой знакомиться, - отвергла Агуша моё предложение.
Зря, могла бы денег для бара подзаработать.
- Я карточку за столиком забыл, а пива хочется…
- Давай я тебе оплачу, - предложила консуматорша.
Потом бармен несколько раз налил нам абрикосовой настойки.
Сестра всё это время нервничала, в отличие от бывшей жены («Ну, общается, и хер с ним»), подошла к нам и потребовала счёт. Когда я увидел сумму больше десять тысяч, то подумал, что меня развели. Даша постаралась меня убедить, что червонец с меня содрали только за посиделки на баре. До денег я очень жадный — и пошёл скандалить с барменом.
- Ты же говорил, что бесплатно нас угощал!
- Когда я говорю, что угощаю, то это бесплатно, а остальное за деньги!
- Да иди ты!
Мы обменялись показыванием среднего пальца друг другу.
Бывшая жена мне объяснила: «Это общий счёт, и мы очень дёшево посидели».
Как честный человек, я пошёл и извинился перед ним.
- Прости, брат, я подумал, это вы на пару с вашей консуматоршей меня развели.
- Дурак ты, - ласково ответил бармен.
И снова нам налил абрикосовой. И снова бесплатно.
Потом мы как-то ездили почти в такой же компании на Дзержинский карьер. Это большая яма, где раньше добывали песок, но сейчас там одни отдыхающие, и берега, похожие на наши, поволжские. Я там снова пытался знакомиться.
Первыми мне попались таджики. Я увидел, что их аксакал слишком низко нагнул пивную бутылку, держа её за спиной. Пиво выливалось на песок.
- Отец, у вас всё льётся, - сказал я ему.
Он очень обрадовался, что я помог остановить ему бегство пива.
Это стало для меня призывом к знакомству.
Как только я нажарил шашлыков, несколько раз окунулся в прохладную воду карьера и принял изрядное количество алкоголя на грудь, то отправился в гости к таджикам в беседку. Нагрузил в тарелку штук семь-восемь кусков слегка пережаренного мяса — я всегда переживаю, что оно останется сырым - и пошёл.
Таджики моему визиту не смутились, но дары принимать не стали.
- Говядина или свинина? - спросил молодой парень с золотой цепочкой.
- Свинина, - выпалил я.
- Нет, спасибо, - они замахали руками, включая аксакала в спортивном костюме.
Молодой в золотой цепочке навалил мне курицы и дал впридачу две большие лепёшки.
- Жена готовила, - он показал на девушку в фиолетовом халате.
Пиво они пьют, а свинину, значит, не едят.
Неподалече от таджиков сидели вьетнамцы. Там все были парни и одна девушка, которая размахивала пластмассовой лопаткой возле мангала. Из вьетнамцев только один говорил по-русски, но я постоянно почему-то переходил с ним на пиджн инглиш.
- Фак зе Ю-Эс-Сей! - начал я знакомство рефреном из песни английской хардкор-группы The Exploited. - Хо Ши Мин форевер!
Единственный русскоязычный вьетнамец рассказал, что работают они на «Садоводе» и пододвинул ко мне бутылку американского пива «Бад» под хихиканье своих сограждан.
- Чего это у вас женщина всё делает? - спросил я. - У нас шашлык считается мужским занятием.
- Она, кстати, не женатый, - ответил русскоговорящий вьетнамец.
Вьетнамка, поняла, что разговор про неё и, возможно, решается её судьба, повернулась, улыбнувшись во весь рот. Остальные вьетнамцы снова захихикали.
- Но я женат.
- Это не проблема.
Вьетнамка опять повернулась и опять также улыбнулась во весь рот.
Вьетнамцы сгрузили в мою, побывавшую уже у таджиков, глубокую тарелку жареных куриных лап. Мою свинину тоже отказались брать, хотя их закуска показалась нам куда менее вкусной.
Последними жертвами моей жажды нарушать границы стали молодые люди около тридцати лет возрастом. Они сидели в беседке совсем рядом с нами и постоянно слушали «Ласковый май» и «Руки вверх!». Вполне себе русские, но знакомиться почему-то не особо горели желанием.
- Мы отмечаем юбилей окончания школы, а тебе чего здесь надо? - накинулся на меня блондин из их коллектива.
- Вы ещё во что-то играли…
- В Крокодила, - ответил мне брюнет из их коллектива.
- Можно с вами?
- Мы тут все свои и нам особо никто не сдался, - огрызнулся на меня блондин.
Но тут в знакомство вмешалась очень пьяная их однокашница с длинной русой косой. Она тяжело положила мне руку на плечо, жестом не терпящим возражений.
- О, я нашла, с кем я уйду отсюда, - сказала она.
Выполнить своё желание она не смогла. Одесную и ошую от неё появилась моя сестра и моя бывшая жена.
- Вы ещё кто такие? - возмутилась русая коса.
- Я его сестра, - сказала сестра. - И никуда он с тобой не пойдёт.
- Это почему?
- Потому что это его жена.
Хватка однокашницы резко ослабла, к ней вернулась интеллигентность с извинениями. Наверное, в приличной школе они учились - жаль, я не уточнил.
Меня протащили в такси мимо вьетнамки, раздувавшей угли в мангале. Он снова улыбнулась во весь свой белозубый рот.
Я в тот вечер с китаянками также пытался познакомиться в сестринском дворе, но они совсем не пошли на контакт. Возможно, я был уже слишком пьян, чтобы лыко вязать.
Но, всё равно, я могу преподавать в дипломатической академии уроки дружбы народов. Если бы все так знакомились и мирно общались, никаких конфликтов и очагов напряжённости не было бы. И даже если бы так соблюдали политес в межличностных отношениях, то тоже. Во всяком случае, я так считаю.


La propriété, c'est le vol

Чем меньше собственности у человека, тем крепче он за неё держится. И тем больше считает себя пупом земли перед теми, у кого собственности ещё меньше. Или совсем нет.
Особенно, когда этой маленькой собственностью является закуток в квартире на окраине Москвы, и ты переехал на квадратные метры, потому что твоя самостоятельная жизнь не заладилась.
У нас, как у типичных ульяновцев, путь в столице начался в Южном Бутове. Жили в съёмной однушке втроём: я, жена Лера и ребёнок Алиса.
Через полгода в соседнюю квартиру подселился сороколетний и здоровый, как кабан, маменькин сынок. Тринадцатый этаж, общий тамбур, который закрывался на работающий через раз замок, их зимняя резина стопками, их велосипеды, их разбросанные вещи, и наша обувь скромненько у порога.
Познакомились. Каждый раз при встрече он тянул свою здоровенную лапищу, пропитанную одеколоном, и спрашивал, как меня зовут.
- Извини, забыл.
Немудрено. Он постоянно находился в подпитом состоянии. Особо в таком ничего не упомнишь.
Я, кстати, тоже не запомнил его имени.
Дружбы не вышло.
Естественно, с определённого момента он начал говниться. И чем дольше мы жили, тем больше от него стало поступать претензий.
Первым делом ему помешала обувь, которую мы ставили около своей двери.
- Мешают пройти, - говорил он. Его обутки при этом были раскиданы по всему тамбуру.
Мы пошли на компромисс и стали ставить всю обувь на подставку. Нам хозяева квартиры оставили, когда мы въехали. У нас не было ни чайника, ни посуды, ни вилок с ложками от хозяев, зато обувница была. Комфорт.
Следующей по списку его начала напрягать тамбурная дверь.
- Скажи, пожалуйста, своим девочкам, чтобы дверь закрывали. А то мне тут повестку принесли, и я не сумел отбрехаться от них.
Я подумал тогда, что ему вручили повестку на мобилизацию. Но он не ушёл воевать. Сейчас предполагаю, что это всё же могла быть повестка в суд, например.
Дверь в тамбур — хоть он и говорил, что у него оригинальные ключи от замка и никаких проблем с открытием и закрытием у него отродясь не было — периодически не поддавалась ему, как и всем нам.
- Наш сосед сейчас дверь выбьет, - позвонила Алиса в одну из суббот, когда мы с женой сидели в финской гамбургерной на Арбате.
- Он всю обувь нашу раскидал и грохочет в коридоре, - Алиса почти плакала от страха.
Следы преступления были видны невооружённым взглядом. Вот мои кроссовки, вот Лерины сапоги прилегли посреди тамбура. А вот наша разломанная обувница. Вернее, не наша, хозяйская.
Не было только самого виновника преступления. Он уже храпел пьяным сном в своей квартире.
- Завтра надо будет ему обязательно сказать, когда проспится, - дала поручение жена.
Не тут-то было. Я уже барабанил ему в дверь квартиры. Мне срочно стало нужно расквитаться за все обиды — выдуманные и настоящие.
- Это чё? - интеллигентно спросил я и обвёл руками кафельный пол тамбура с разбросанной обувью, когда сосед, спустя пару минут после моего стучания, вытолкнул в дверь своё заспанное тело в одних трусах.
- Ты чё! - сонный сосед моментально превратился в боевого берсерка.
Рукоприкладства было не избежать, и я схватил пахнущее бухлом и одеколоном тело за толстую шею. Не знаю, почему в драке я вечно перехожу на борцовские приёмы, хотя комплекция моя позволяет стать чемпионом по борьбе разве что в сверхлёгком весе. Наверное, просто боюсь повредить соперника по-настоящему, а это верный путь к поражению. Что ж поделать — пацифистский у меня характер, пусть эту драку я начал. Но у меня все козыри на руках были — он вряд ли запомнит, как всё случилось, если даже имени моего выучить не может, камер у нас в тамбуре нет, а жена точно не станет свидетельствовать против меня. Она вообще молодец, успела с меня очки стащить, чтобы не разбились. Я их уже столько за свою жизнь переколотил. Хорошо, сейчас начали делать с пластиковыми стёклами — а то раньше, полез на концерте в слэм, чуть упали и вдребезги разлетелись.
- Отпустите, его, что вы делаете! - кричала Лера.
Непонятно только кому кричала — соседа за воловью шею держал я, и победу тоже, по всем признакам, одерживал я.
- Вы здесь никто! Вашего тут ничего нет! Это я тут сам всё делал, - он начал, когда мы разошлись, колошматить кулаками по стенам, обклеенными лет двадцать назад евровагонкой, - Это всё моё! Валите откуда приехали!
Тут я опять, конечно, не выдержал и схватил его за шею. Повозили друг друга по стенам, я жилеткой за гвоздь зацепился, торчащий из сделанного соседом собственноручно ремонта.
- Вот твоя территория заканчивается, - сосед плюнул нам на дверь, когда мы снова разошлись.
На пороге появилась его мать.
- Иди спать, - сказала она ему.
Спать он идти не желал. Он желал идти со мной на лестницу продолжать разговор.
- Меня тоже бить будешь?
После этих слов матери, сосед всё же отправился спать. Не на лестницу.
Лера собрала остатки хозяйской обувницы. Денег нам за неё никто не вернул. Мы тоже легли спать в нашей тесной однокомнатной конуре, которая нам не принадлежала.
Утром я встретил его мать у лифта.
- Что-то дверь сегодня никак не закрывалась, - спокойно, будто ничего не произошло, пожаловалась на тамбурный замок. - У вас как, всё нормально?
«Это потому что ваш сынок вчера её добил», - хотел было я ответить.
- Нет, всё нормально закрывалось, - ответил я на самом деле.
Соседа встретил через неделю у подъезда. Сидел с каким-то другим мужиком и пил пиво у подъезда. Я шёл с картонными коробками с «магнитовской» мусорки — мы переезжали и надо было куда-то упаковывать вещи. Мы не поздоровались, он проводил меня ухмылкой.
Всё-таки собственность надо уничтожить. И начать с малого. С частных квартир.


Здравствуй, ёлка, Новый год

Я постоянно пытался очаровать девушек каким-то мелкоуголовным поведением, как Киса Воробьянинов. Ну или как в песне у Круга про девочку-пай, рядом жигана и хулигана, отнявших для неё цветы в киоске на Первой Ямской. Хотя я сам внешне больше на мальчика-пай похож — но для удачи криминального поведения самое то.
Перед Новым 2012-м годом Эл уволился с работы на кислородной станции — в девяностые один ушлый прапорщик утащил из разваливавшейся армии аппарат для закачки кислорода по баллонам и второй десяток лет пользовался списанным прибором для личной наживы. Эл получил расчёт и на две недели отправился в запой. Полученная от родителей квартира превратилась в место, где сливались, как в капиталистической экономике, несколько потоков: разнополых компаний, алкоголя и наркотиков. У Эла сменилось три-четыре подружки за это время, за исключением просто секс-партнёрок.
Я изредка заглядывал к нему. Дни и ночи были похожи один на другой: мы засыпали под трек Enter the Ninja только что ставшей популярной южноафриканской группы Die Antword и засыпали под крутящийся нон-стопом припев: «Ай-яй-яй, айма батерфляй, ай нид ё протекшн, би май самурай».
Разделение двух календарных дат застало Эла за отношениями с Дашей. Она была на пять лет младше нас, ровесницей моей двоюродной сестры, их одинаково звали и внешне они немного были похожи: обе маленькие и чуть полненькие, смуглокожие, кареглазые и черноволосые. Только эловская Даша из-за коротко стриженных волос выглядела как симпатичный мальчик, и в национальную принадлежность у неё примешалась мордовская кровь. Как у меня.
Какой-нибудь Фрейд или Леви-Строс сделали бы открытие, что мы с сестрой узаканиваем наш инцест, переносом его на других. Я всё время ищу похожую на младшую сестру, у неё бойфренды тоже похожи чем-то на меня. Но сейчас не об этом, как говорил герой «Иронии судьбы».
На одной пьянке Эл сильно напился и уснул на коленях у Даши. Мы проговорили с ней всю ночь, пока она обнимала спящего Эла. Мы сидели на диване с одеялом кислотного ворса, волосы которого выпадали и оставались на одежде всех посетителей нехорошей квартиры. Это был признак, отличающий среди всех остальных жителей города посетителей обители порока и разврата.
Я занимался каким-то музыкальным просветительством и разбавлял южноафриканскую песню про самурая почему-то выступлениями Газманова. Не знаю, зачем я это делал. Я знал только, что напропалую влюбился в Дашу. Под утро она пошла закрывать за мной дверь, и я невероятно сильно хотел поцеловать её на прощанье. Я стал ездить к Элу исключительно из-за Даши, подгадывая дни её посещений и радуясь, когда это удавалось.
Эл освещал квартиру гирляндами. Они у него потом до лета провисели на окнах.
- Для новогоднего настроения не хватает только ёлки, - сказала Даша в тот вечер.
Мы покупали алкашку в одном и том же киоске на перекрёстке двух улиц напротив эловского дома. Киоскёрши нас хорошо знали и общались как с родными. Компания у нас яркая была, обычно добродушная, и грех в нас не влюбиться. Рядом с киоском расположился на обочине ёлочной базар, его сторожила белая девятка.
Когда всё пиво в доме закончилось, я отправился за новой порцией один, оставив влюблённых голубков поворковать.
- С наступающим! А где у ёлок хозяева и почём они? — спросил я у киоскёрши, расплатившись за бухло.
- Это не ёлки, а сосны. На полчасика отлучились, просили меня приглядеть, - ответила киоскёрша. — Если тебе надо, то покажу.
- Пока не надо, я со своими поговорю. Может, позжее придём.
Промедление смерти подобно. Я завернул за киоск, чтобы меня не было видно, и схватил первую попавшуюся ёлку размером с меня. Ствол у неё оказался густо смолянистым, иголки кололись в лицо, ещё и пакет с пивом надо тащить. Я бежал, что было сил, ощущая погоню за спиной. Никто, конечно, не чухнул пропажи ёлки, но я всё равно ощущал себя как в сказке про воров быка, которые потом после трапезы шеи друг другу мерили.
Даша очень обрадовалось моему мелкоуголовному подарку. В первом месяце Нового года она стала уже моей подружкой. Наши отношения продлились ровно месяц, пока я не встретил в эловской квартире девушку Женю.