***

персиковый мой живот
под твоими руками
становится солнцем
пульсирует и горит
признает в тебе
бога-отца

клёкотом гулом рокотом
нарождается сыном
уплывает в небо
доходит до края земли
и рано умирает
в чужом смертном животе

сколько ещё раз
тело моё
станет мягким знаком
чтобы мы насытились счастьем

эта тянущая тоска
по огромному моему животу
спазмами скручивает спины по ночам
и вымотанная засыпает на наших простынях


***

Прорастает осока-мама.
Бабушка –
пурпурная разрыв-трава.
Дочь моя
дотянется до белого неба
ясенем.
Все они напоминают выскобленную меня.

Травы у глухого болота шумят.
Возвращаюсь к своей земле.
Глажу волосы, тронутые этой войной.
И замираю без детей.

Чайки забирают к себе,
уносят меня-переросшую злобу,
уносят меня-высушенную тоску,
уносят меня-затягивающие боли
на только им доступную глубину.
Там разрывают на мелкие части
и отпускают.

И я вымазанная золой,
вымоленная старым страхом,
окропленная в церкви полупустой
становлюсь этой землёй.

Чёрным кажется лист упавший.
Тёмной травой становится человек.
Нужно время всё переплавить,
бабушкамамадочь
спит в моём животе.
Куда уходят дети мои, куда?


***

Сын рассыпается
листьями барбариса.
Красными, жёлтыми, холодными.
В каждом встречном
детском крике
слышу его-мою слабую долю.

Муж оборачивается
тусклым светом,
когда отворачиваюсь и вхожу в лес,
и неохотно собирается обратно
в человека,
если возвращаюсь.

Хотя бы ты, святой дух,
оставайся настоящим,
в этом всём
кромешном и большом.
И каждый раз чувствую
дыхание выжигающее твоё.
И только это
на самом деле
существует.


***

1.

Белый силикатный кирпич
прослужит восемьдесят лет
и разлетится крошкой
в разные стороны,
как на празднике красок.

И весь наш город,
построенный из кирпича,
исчезнет за один раз.
И мы с тобой,
прослужившие меньше,
покроемся известковыми цветками,
среди чёрных деревьев,
перед новыми дорогами
в конце февраля
(хоть раз я буду вся в белом).

2.

Когда я выходила замуж,
я не смогла выбрать белое платье.
Любое оно
было похоже на смерть.
Оно и должно было быть
похоже на смерть
всего,
что было во мне,
что было в тебе.

Невесты теперь
не хотят умирать по-настоящему
(а надо).

3.

Говорят,
промессия экологичней.
Хотя я всегда думала,
что выберу кремацию.

Когда закончится этот вечный февраль,
я сама надену саван.
И после жидкого азота,
когда внутренний тремор захватит моё тело,
душа превратится
в силикатный порошок.
И уже не полетит дальше
в новые миры.

А сливы будут цвести белым
в саду памяти,
где я смогу и после наших восьмидесяти лет вместе
слушать
твоё бесшумное дыхание
и никогда больше
не злиться на тебя
(и не быть с тобой)
по-настоящему.


***

1.

невод закинула рыбка
рыбке хотелось сбежать
ноги сводила от жажды
белая простыня

густо намазаны щеки
счастье пророчит варвара
смотрит в тёмное царство
и зеленеет душа

что же ты сорванно плачешь
бедная добрая рыбка
губы так долго кусала
и родила василёк

2.

из-под машины котёнок
в руки мои не даётся
и вырывается невод
в неводе шерсть и трава


***

1.

в конце дороги
закатное оранжевое солнце
отражается в торце пятиэтажки
перегораживает землю
и начинается очередь
врай-врай-врай

я не пойду

2.

первый человек
пугается и не делает шаг в слепящее отражение
обходит разрастающийся дом
заходит в открытый подъезд
выбирает дверь
зажигает на кухне свет
и выглядывает в чистое окно

остальные не сворачивают

3.

Чей это рай.
Там начинается небоговый рай.
Кровь от крови.
Перепутанные точки звёзд.
И белый свет.

4.

Кто последний?
За спиной твой старый голос.
Обещал,
скоро увидимся.
Но мне страшно обернуться.
Может, это солнечный зайчик обознался.