Рецензия ИСЭ Горбата на "Монаха слёз"

Три буквы

(опыт генерирования рецензии на сборник «Монах слёз» С .К. К.)

С. К. К.

Рецензия Паши Автоменко-Прайса на "Монаха слёз"

АСКЕТИКА ЧУВСТВ

С.К.К. «Монах слёз» (2023) — это дебютная поэтическая книга С.К.К. (Сергея Кудрина), но, само собой, это далеко не работа дебютанта: Сергей занимался поэзией ещё задолго до неё, да и составлялась она, судя по тексту, около пяти лет. Книга сразу позиционируется как результат пятилетнего опыта рецепции и реформирования мировых поэтических форм для русскоязычной традиции.

Мне же, как поэту и как читателю, прежде всего, всегда хочется искать в любых работах некую искренность, надрыв и травматичность и отыскать способ, которым автор сублимирует собственную рефлексию, потому что для меня лично это один из самых важных моментов в размышлении о современной поэзии, во многом сдвинувшейся от прямых высказываний и социально-политического контекста.

Композиционно сборник напоминает мне сборку разных тематических циклов, почти все из которых вызвали ту или иную долю интереса и по большей части смогли отразить поэтику автора в своей полноте (а это для книги задача не менее важная). Сами разделы посвящены будто бы разным аспектам образа лирического героя. Первый раздел «Мост на две трети» удачно задает тон книге: это (условно) мир незавершенных конструкций, зыбких состояний и своеобразных природных аномалий, а название (намеренно или нет) становится метафорой всей поэтики С.К.К.

Сам текст здесь находится в состоянии эдакой незавершенности, «недостроенности», что подчеркивается графическим оформлением (многократные повторения псевдонима в разделах, работа со шрифтами и визуалом, отзеркаливание строчек), которое само по себе подчёркивает ещё один момент в его поэтике — вот эта работа с графикой будет появляться и в дальнейших книгах автора. Где-то эти приемы выполняют функцию самого оформления, а где-то скорее нужны для подчеркивания высказывания и создания глитч-атмосферы (по крайней мере я могу её тут ощутить), так как и технологический процесс очевидно Сергею небезразличен.

Такие приемы (отсылающие к традиции русского авангарда и конкретной поэзии) выполняют несколько задач. Во-первых, это графическая репрезентация состояния «расщепленного Я», о котором герой говорит вербально: «расщеплённое Я так ходит по своим пятам». Во-вторых, способ радикального остранения, принуждающий читателя к замедленному чтению, к «легализации читательской заминки», как точно подмечает в послесловии В. Бекмеметьев.

Одна из ключевых особенностей сборника — сам жанровый плюрализм автора. С.К.К. работает в широком диапазоне: от моностихов и хайку, напоминающих о традиции имажизма и дзэн-буддийской созерцательности, до больших по размеру стихотворений в прозе, поэзии списка избранных и верлибров.

Верлибры С.К.К. лишены традиционной метрики, но обладают при этом внутренней ритмикой, построенной на синтаксическом параллелизме, анафорах и графическом выделении строк. Автор намеренно избегает красивых образов, предпочитая «речевой реализм». Как точно подмечено в предисловии, образность заменена на интонацию.

Например, в цикле «Горизонтальные знаки вопросов» социальная критика выражена через сухой, протокольный перечень:

«На поляне сверкают отходы.

Мешки из-под картофеля,

В них — шифер кусками.

Танхаусы неподалёку

Завалены рухлядью.

Повинных не сыскать».

Здесь экологическая тема (тоже один из лейтмотивов сборника) лишается лозунгов и пафоса, обнажая холодное существование человека среди созданных им же руин. Этот приём работает и в других стихотворениях; возможно, именно это и есть тот самый «речевой реализм», хотя признаюсь, что мне до сих пор трудно определить, что это такое. Грубо говоря, я чувствую, что под этим подразумевается, и вижу это на протяжении всего сборника, но у меня не получается чётко сформировать какие-либо (назовём это так) его постулаты и объяснить, чем он является на деле.

Может быть, это и не нужно, ведь мне нравится прежде всего сама загадочность этой книги и то, как автор умеет с этим работать. Предисловие и послесловие здесь так же играют свою роль, но всё же за ними читатели видят достаточно холодную, аскетическую (отсюда и название), отрешенную, но парадоксально очень чувствительную ко всему внешнему и более чем рефлексивную поэзию.

Ещё одним ключевым вопросом сборника мне кажется составление лирического субъекта. Это не классический лирический герой, а скорее «перформативная сборка», как это принято в постконцептуализме. Герой С.К.К. — «парнишка из Пермишки», философ по образованию, оказавшийся на обочине Петербурга, испытывающий несоответствие между внутренней сложностью и внешней социальной неуспешностью.

Автор намеренно маркирует его топонимами (Пермь — Петербург), субкультурными кодами (хиппи, панки, эмо, зуммеры) и, что наиболее важно, это отражено лексически. В тексте широко используется «словарь замкадовой терминологии» (выражение Бекмеметьева): «чирик», «хахали», «бухлишко», «сотик», «самик». Эта лексика выполняет двойную функцию. С одной стороны, она демонстрирует травматический разрыв между высоким философским дискурсом (герой изучал Хайдеггера) и низкой бытовой реальностью. С другой — она служит инструментом гуманизации, «эгалитарности» (как пишет Бекмеметьев): через просторечие мир вещей и низовой культуры обретает здесь голос.

Сюда подходит упомянутая фраза из цикла «НЭЦКЭ»:

«Клоп постельный паразитирует, в том числе, на образовательной печатной продукции. Так он стремится уберечь человека от многознания».

Здесь слегка комичный образ служит метафорой состояния культуры здесь и сейчас, в которой потребление знания оказывается симулякром, а настоящая рефлексия почти вытесняется.

При этом всём в сборнике много самоиронии. Герой часто подшучивает над собой, отмечает свою «лирическую неудачливость», называет себя «жалким грубияном», «колючим шутником», но в этом самоуничижении проглядывается и что-то трагическое:

«Она бахвалилась стихотворением:

"ГДЕ ЁЖ?"

(замечание: это не стих!)»

или

«Ты впахивал покруче, чем Эрнест Хемингуэй»,

или, например, следующее за ним:

«Я еле выжил после лирической операции».

Иногда же ирония переходит в нечто подобное:

«Я колючий шутник, что не умеет острить. Заунывный музыкант, не сыгравший ни ноты».

Эта прямая отсылка к формуле «невыносимое рыдание сквозь дикий хохот» словно фиксирует принадлежность автора к традиции русской «исповедальной» лирики, пропущенной как бы через фильтр нынешних веяний в поэзии.

Возможно, вся концепция сборки героя раскрывается в финальной части «Олдиночество», где герой, пережив череду предательств, приходит к стоическому принятию себя:

«Я не из тех, кто жалеет о содеянном — поклонник настояще-будущего».

Герой и автор фактически учатся понемногу принимать себя и превращать травмирующий опыт в действительно живую во всех смыслах поэзию.

Несмотря на некоторые заминки при чтении и моменты, где я чувствовал какую-то усталость от этих стихотворений, можно сказать наверняка, что это максимально выверенный дебют. Хотя опять же, стоит ли его так называть? Эта книга уже во многом сформированного и уверенного в своей поэтике автора, который понимает, какие цели он хочет достичь своей поэзией, для чего и почему он пишет.

Так что, может быть, и не нужен тут подробный перечень удач и находок, не нужна никакая рецензия: читатель вполне сам поймет, что это, как минимум, хороший сборник. Нужно просто сказать: вот книга, которая не стыдится своей чувствительности, но и не выставляет её напоказ.

Думаю, именно это мне и хотелось сказать в первую очередь.

Рецензия Деда Хоссана (под редакцией Валерия Нугатова)

на "Эзотопы"

Рецензия Вадима Банникова на "Эзотопы"

ЭЗОТОПНОСТЬ как принцип само-говорения гумуса

Читая собрание ЭЗОТОПЫ (Автор – С.К.К.). наоборот, кажется, Автор (или Актор) словно взламывает структуру пространства адресаций. (чему свидетельством является «птичность» используемых звуковых нор) - иначе говоря, так, как это ближе к современным делам, скажем, о гумусе, то есть перегное из мусора, проволоки – иначе же что еще есть мицелий как не мусор.

Но Сергей Кудрин не согласен.

Автор, подобно птичьему языку мем-пабликов про герметики (некие тулкиты для ремонта почти всего, начиная с труб (аналог нор)) как бы достает из мусора кусок нерва – грибы и проволока – вот нервные окончания, стоим их вынуть из земли, отмыть – и они обретают биологизм и соответствующую экологическую охрану (ак например некоторые виды альбатросов и полевых мышей) (как в цикле , здесь приведено скорее всего с опечатками, но это того стоит : из цикла ПРЕРЫВИСТЫЙ ЧЕМЕЛИ^

Канал был ^астрое^ коряво.

^а ко^такт отклшыулся

^астав^ик с вялотекущей 0изофрешей — Витруб. «с керамическим цветочным горшком в изголовье кровати завали-ваюсь дрыхнуть. Умоляю, навести меня, диковинная София. Поведай о возможных мирах, в коих мы наконец нашлись под нескончаемым градом в разгар сиротливых вечеров. Яви целительскую милость — защити нас пентаграммами от завидующих разведённых, что бабахают сглазами в кого попало. Прошу, окопаемся в метафизической цитаде¬ли, чтобы очухаться невредимыми...»).

Но одновременно это и библиотека мемного, коллективного, как например ТГ каналы адвентистов, но здесь С. Кудрин упоминает слои коллективной субъекции прошлого в настоящем. Как видно из анализа группы морфем под общим названием РУССКИЕ ПОТАЁННЫЕ ВЭРВИДЫ (ИЗБРАННОЕ), посвященных жизнедеятельности журнала «на» (зачеркнуто) «Транспонанс» (постоянно проверяю как пишется это слово) – то есть, конечно же это не какой-нибудь эзотоп а эзоп, досредневековый любитель каламбуров, или же собиратель мнений участников церемонии тект (СТ)одвижения.

В другом цикле прослеживается стратегия оживления НЕКРОВИТА. Как об этом указано самим автором: «Некрореализм — художественное течение, возникшее в Ëенинграде в начале 1980-ых гг., которое миксует в себе искусственное (некро) с естественным (вита). Оно использует кино как основной медиум, периодически забредая в окрестности живописи. Ñ сентября по октябрь 2011 года в Ìосковском Ìузее Ñовременного Èскусства состоялась масштабная выставка этого направления. На ней было представлено около 200 арт-обúектов. Ñреди них я отобрал наиболее животрепещущие, которые инспирировали меня для написания нижеследующих фантазий»)

Одновременно заныривание в плодотворный гумус – не есть ли проявление того самого алхимизма о котором я сказал выше.

Это движение совершенно ясно в СтихоСатьях АЛХИМИЗМ, ГАДАНИЯ В РОССИИ ПЕРВОÉ ЧЕТВЕРТИ ÕÕI ВЕКА

Произведение «ТОРЖЕСТВО МНОГОТОЧИЯ (негодная арабская геомантия)» является продолжением этой необходимой работы засевания поля, которая оборачивается рассеиванием земли через решетку. Точечная поэтика умолчания не молчит, систематизация ящиков, иначе же – антиземля, белок яйца до денатурации, скорлупа от яйца,( иначе «геомантия») сложенная в аккуратном порядке ясно зачем –

Ряд строк с заглавием «В ÝНИГМАТИЧЕСКОМ USB-ÔЛЕШ-НАКОПИТЕЛЕ» прекрасный пример возможно действительно найденной поэзии, между двумя текстами-картографиями гематрии.. БЕССМЫСЛЕННЫЕ ЧИТ-КОДЫ и НЕГАТИВНАЯ НУМЕРОЛОГИЯ Аëôàâèò äëÿ ðàñ÷¸òà.., но прежде всего не Автором, а читателем чужого Flesh (плоти, записанной в плоть всегда чужой, так как плоть как выясняется не может принадлежать сама себе – это ключевое следование обратному прочтению).

В этом тоже можно заметить некое движение просеивания – как на недавнем ноунейм шортсе в соцсети - земля, стоит хорошенько ее потрясти, дает убедительные аргументы в виде своего философского содержимого.

Постепенно, читая ленту книги снизу вверх, точность и убедительность данных инструкций становится еще ясней. (Любая вещь может стать чем угодно, как из любого комка земли можно что-либо слепить либо сделать фокус со слепотой и преломлением света).

Не этим ли является заявленная в инструктивном ключе, а так же в визуально напоминающем манускрипт магического делания (третья!) адресация третьего дейтерия ((с двойным!) нейтроном) что-то такое можно прочитать в эзопическом ключе натрия и калия, а также если мы пойдём выше и ниже.

Выше: («ЗВУЧАНИЕ ВОЛШЕБСТВА

Деформированные названия для гностических гимнов» - иначе – жердевая гематрия)

Ниже: («БЕССМЫСЛЕННЫЕ ЧИТ-КОДЫ» - иначе же – таблица умножения морфем на числа)

Всё это – антиземля (анти-гумус, анти-мицелий, анти-кладбище, если так угодно; а если и сочащийся некроз, то такой, который равен более чем живому отравленному колодцу) чему дана расшифровка, например, в тексте «РАСКОЛДОВАННАЯ ТЕУРГИЯ{провалы техноэвокаций — бесцельные призывы} Появляющиеся сущности сбоят беспрестанно» через подсказки именно (вне!) выделенного жирным текста с тем значением, что следует читать именно НЕ выделенное.

Тропик

LOP

158

куйцовсчучноватыйпернемдамгрипсхольмскийсмамалевмч

Серад

NIOBNI

282828

ащпальготневидимыйноекипкрозовыйипохединорогаметист»

следует читать (памятуя о инструкции ТОРЖЕСТВО МНОГОТОЧИЯ

(негодная арабская геомантия)):

«куйцовсчучноватыйпернемдам <……….> смама <………..> мч»

«ащпальгот <……….> ноекипк <………..> ипох <………..> аметист»

Замечаем для себя как по иному звучит здесь воззвание «ипох», что стыкуется со смежными практиками журнала «Транспонанс», например, в цикле блек-аут инструкций).

«аметист» - это вводное обозначение цветастого силиката ((др.-греч. αμέθυστος, от α- «не» + μέθυστος «быть пьяным») (вспомним другую цикло-книгу С.К.К. «Время Сомы», ведь быть пьяным и не быть пьяным этот тот же вопрос как и соотношение земли и антиземли в творческих предпочтениях Автора). (Фиалковый аметист в виноглазом Порфирии).

Но внутри птичьего языка возникают одеяния анахоретов, уже заранее знающих кто придёт опираясь на посох, оставляющий лунки в гумусе того, что следует за сброшенной семантикой Технэ, в поле анти-земли , анти-Технэ, анти-элементности если угодно к тому, что в итоге возникает как редкая возможность что-то вычленить из того, что следует – Эзотопность – принцип самоговорения гумуса.

Рецензия Максима Плакина на "Время Сомы"

Отзыв на три книги С. К. К.

("Монах слёз", "Эзотопы" и "Время Сомы"

ЫЫЙЙ

(под ред. Сергея Бирюкова)

ОТЗЫБ БЫЗТО НА КНЫГЫ С.К.К.

ЫЫ ЙЙ

Отзыв Бориса Гринберга на все книги, в общем,

и на последнюю, в частности

("Оккулит-ра")

ОБХОДИМОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

«ОККУЛИТ-РА»

Отзыв Игоря Сатановского на "Оккулит-ру"