Вячеслав Крыжановский
Художник, литератор.
Родился в 1971 году в Омске.
Окончил Новоалтайское художественное училище (1990), затем художественный факультет ДВГИИ (1997).
Один из основателей и первый руководитель (1994-1997) Дальневосточного литературного объединения «Серая лошадь».
С 1997 года живёт в Санкт-Петербурге, работает архитектором.
Родился в 1971 году в Омске.
Окончил Новоалтайское художественное училище (1990), затем художественный факультет ДВГИИ (1997).
Один из основателей и первый руководитель (1994-1997) Дальневосточного литературного объединения «Серая лошадь».
С 1997 года живёт в Санкт-Петербурге, работает архитектором.
«Неотправленные письма»
МЫ СОЗРЕВАЕМ
на групповом в соцсети́ фото однокашников с бело-зелёным флагом НХУ’90 не узнал обоих Серёг ни Голубничего не узнал ни Батурина будут богатыми то есть это из тех кого вроде как мог бы и узнать кого то есть думал что должен бы узнать потому что кто такие Яковлев и Белецкая вообще как выяснилось не помню кажется в той редакции этого нашего гипертекста ну в том пузыре мультивселенной где в своё время учился в НХУ я таких людей попросту не было вот и в юбилейном к 50-летию училища альбоме что в своей опять-таки ветке действительности четыре года назад готовил покойный Аркаша он его готовил но выхода не дождался и его фамилия на обороте титула обведена траурной рамкой и там в конце альбома в списке выпускников 91-го действительно есть Белецкая но никакого Яковлева там нет ни в этом их выпуске ни в следующих да и кто такая Павленкова я тоже не помню а ещё не понимаю каким образом Раменская учившаяся на одном курсе со мной попала в этот выпуск годом позже это стало быть действительно происходило в другом слое реальности в другом пусть и очень близком к нашему отражении Амбера призрачно всё в этом мире бушующем как любит в таких случаях говорить мой друг великий русский поэт Денисов да ну а двух с этого младшего на год курса Серёг Батурина и Голубничего мог бы конечно на фото и узнать особенно Батурина мог бы узнать как сейчас помню мы с ним в Новоберёзовском в начале нашего третьего а их второго совхозе на прицепленной к трактору «Беларусь» телеге с кормовой свёклой распинываем сапогами эту свёклу по обе стороны с откинутых бортов я с одной стороны а он с другой и вслед за телегой получается такая полоса свёклы двойная прерывистая не очень прямая поперёк поля хотя скорее всё же вдоль просто выражение вдоль поля читается как будто речь идёт о том что на са́мом краю или даже рядом и потом где-то на са́мом краю и даже рядом полулежим в ожидании следующего трактора «Беларусь» со свёклой хотя это был тот же самый трактор поэтому правильнее написать в ожидании следующего рейса трактора полулежим на какой-то куче ботвы и я курю и думаю о том как же коровы будут эту свёклу поедать вот так прямо целиком здоровыми клубнями вспоминаю как бабушка моя всегда нашей Зорьке режет такого рода твёрдый корм на более-менее мелкие части размером где-то в половину куриного некрупного яйца в общем курю и волнуюсь за совхозных коров подавятся ведь думаю бедные скотины а Батурин рассказывает мне как он летал на планере в кружке при Дворце пионеров у себя там в союзной вроде же республике каковой была тогда и Беларусь поставлявшая трактора́ российским совхозам но только в другой какой-то республике южной над просторами южной какой-то азиатской республики летал пионер Батурин на планере над её полями летал вдоль и поперёк и вот наблюдаем мы с ним как выходит из лесу на поле стадо коров и с радостными криками галопом бросается свёклу эту поедать я потом специально пошёл посмотреть свёкла съедена была вся подчистую до вершков уже и подвядших и мне это помню было тогда удивительно мои представления о пищевых привычках коров пошатнулись и подверглись значительному пересмотру но было всё же не так удивительно как сейчас удивительно мне то что совсем не узнал я на фото ни Голубничего ни Батурина таких зрелых созревших таких в полном соответствии с девизом на бело-зелёном их флаге МЫ НЕ СТАРЕЕМ МЫ СОЗРЕВАЕМ так до неузнаваемости созревших как какая-нибудь кормовая свёкла
Декабрь 2025, СПб.
Annex
ЕСТЬ ТОЛЬКО МИГ
из к/ф «Земля Санникова», 1973
Александр Зацепин, Леонид Дербенёв
Призрачно всё в этом мире бушующем,
Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь!
Вечный покой сердце вряд ли обрадует,
Вечный покой — для седых пирамид.
А для звезды, что сорвалась и падает,
Есть только миг, ослепительный миг.
Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия,
Но не всегда по дороге мне с ним.
Чем дорожу, чем рискую на свете я?
Мигом одним, только мигом одним.
Счастье дано повстречать иль беду ещё,
Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь!
ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ
а уже в то время в конце 80-х носивший усы Валера Глумов что на групповом фото НХУ'90 стоит вторым слева после мнимого Яковлева перед Кравцовым которому на этом фото вроде как совсем уж нечего делать поскольку он учился на другом отделении и выпустился в 89-м двумя годами раньше чем эта оформительского отделения группа в которой учился Валера Глумов ну да с другой стороны деревянный медведь стоя́щий на фото буквально с другой стороны справа самым крайним вообще в НХУ вроде как не учился а Кравцов всё же учился и даже потом немного преподавал так что не станем пожалуй прикапываться к Кравцову равно как и к медведю а лучше revenons à nos moutons продолжу о Валере мне он запомнился как завзятый донжуан правда в совхозе Новоберёзовский это называлось совсем другим словом но слово это мне несколько неловко писать и потом же ещё нужно будет цеплять к тексту значок 18+ поэтому я и не стану пожалуй писать в нём это слово тем более что вот только беда-то была в том что там в посёлке Новоберёзовка совершенно некого было этим словом называть все холостые представители сильной половины рода человеческого жившие в Новоберёзовке были или стары или наоборот слишком молоды для того чтобы их можно было назвать этим словом а большей же частью эти самые представители сильной половины не были холостыми а были женаты и молодой совхознице чьего имени я конечно же не помню хоть и не очень понимаю почему бы мне прямо сейчас тут его не выдумать и не назвать её как нибудь как душе будет угодно например Кира вполне хорошее имя для того чтобы назвать им молодую сельчанку которой временами бывало невыносимо тоскливо совсем уж временами бывало ей невмоготу проводить в одиночестве осенние ночи становящиеся ночь от ночи всё длиннее и длиннее ведь ночью очень плохо
девам-одиночкам и тут такое событие приезжают на отработку молодые как на подбор красавцы студенты-художники в штормовках в резиновых сапогах с отворотами и у одного из них усы: «А тебя, красавчик, как звать? Валера?» — так в ночную на току под тусклой лампочкой едим в бытовке привезённую из столовой посреди ночи еду это называлось редким словом па́ужинок и за этим па́ужинком во время этого самого па́ужинка в бытовке под тусклой лампочкой такой происходит незамысловатый флирт: «Валер, а может ты меня до дому после смены проводишь? А то страх ночью одной-то идти!..» — «А и провожу давай!» — «Ой, ну смотри! Сам-то только не забоишься?» — «Дак ты ж его сильно-то не пугай, он и не забоится!» — «Да я разве такая страшная?» — «А кто ж тебя знает!» — «Ну так пускай и узнает!..» — и вот после смены трясёмся стоя нарушая все правила перевозки людей в кузове грузового автомобиля и менее бойкие новоберёзовчанки завидуют смелой своей товарке этой сельской цирцее подсказывает Ч. что стои́т уже в обнимку со своим новоявленным нет мне всё же неловко писать это слово да и не так уж часто я его употреблял и в то далёкое время ну и тем более что он им ещё ведь и не стал а только собирается стать он ещё как бы кандидат впрочем тут ведь пожалуй как говорится было бы желание и поэтому не бывает никаких кандидатов в донжуаны а если уж ты донжуан то донжуан так сказать изначально не только после но и до тем более если у тебя усы и ты таким образом вообще молодец это реминисценция исторической повести «Две маски» всё того же что и про ночи дев-одиночек Сосноры наше с Ч. любимое оттуда: «Это — молодец! У него усы!» — так иногда хвалим мы своего плюшевого тюленя по имени Зюзель трясёмся стоя в кузове грузовика что по щебёночной петляющей между сопок дороге везёт нас с тока и молодая уже внезапно не одинокая совхозница прижимается к Валере Глумову и он улыбаясь во все свои усы обнимает её одною рукой и прикрывает от ветра полой штормовки подружки же завидуя продолжают изощряться в остроумии: «Ты там только давай поосторожней смотри!» — «Да! Всё ж человек городской, нежный…» — «Завтра чтоб хоть на смену-то выйти смог!» — и кто-то из наших скорее всего Юрка Калёмин ну не Серёга же Сапожников и уж точно не мы с Аркашей не то подкалывает не то подбадривает однокашника: «Так чего, Валерк, тебя, значит, ночью уже не ждём? Дверь запираем?» — мы трясёмся стоя в кузове грузовика грызём сырые семечки выуживаемые из карманов штормовок наконец сладкая парочка постучав кулачком по крыше кабины слезает Валера Глумов лихо по-донжуански перемахнув через борт тянет руки навстречу своей осторожно нащупав ногою колесо спускающейся крале в глазах его блестит свет одинокого на столбе фонаря вот они уже снова стоят в обнимку мы машем им и грузовик везёт нас дальше к зданию новой совхозной бани в котором нас поселили по Новоберёзовке днём ходили огромные пятнистые свиньи эта фраза вообще-то была заготовкой уже другого текста но Ч. прочитав сказала что больше всего ей понравилась такая неожиданная концовка и что её нужно конечно же тут оставить
после мастер-класса Александра Сордо по стилистике текста
7 декабря 2025, СПб
Annex
Виктор Соснора
из книги «Январский ливень», 1962
СКОМОРОХИ
В белоцерковном Киеве
такие
скоморохи —
поигрывают гирями,
торгуют сковородками,
окручивают лентами
округлых дунек...
И даже девы бледные
уходят хохотуньями
от скоморохов,
охают
в пуховиках ночью,
ведь ночью очень плохо
девам-одиночкам.
Одним,
как ни старайся, —
тоска, морока...
И девы пробираются
к ско-
морохам.
Зубами девы лязгают
от стужи.
Ночи мглисты.
А скоморохи ласковы
и мускулисты,
и дозволяют вольности…
А утром,
утром
у дев уже не волосы
на лбу,
а кудри
окутывают клубом
чело девам,
у дев уже не губы —
уста рдеют!
Дождь сыплется…
Счастливые,
растрёпанные, мокрые,
смеются девы:
— В Киеве
такие скоморохи!
<1959>
СЕРДЦА ТРЁХ
один же из тех немногих кого на групповом фото с флагом НХУ'90 узнал самостоятельно без подсказки сидящий справа самый крайний из людей то есть это следует здесь уточнить поскольку там на фото есть ещё деревянный на пеньке медведь который вряд ли мог учиться в НХУ и выпускаться в 90-е хотя вполне возможно что учился его автор барнаульский резчик неведомый мне кола брюньон скоро будем обсуждать эту полурифмованную раёшником логорею на книжном клубе Ч. предложила в качестве (пред)рождественского чтения ну вот слева от этого медведя сидит Олег фамилию которого долго вспоминал он жил да наверное и до сих пор живёт на Сулиме такое районное ты с какого раёна землячество мы с ним бывало ездили вместе на автобусе на «десятке» он любил читать то есть не в автобусе а вообще любил и наверное до сих пор любит читал же при этом исключительно исторические романы такая удивительная по тогдашним временам избирательность вполне вероятно что и до сих пор читает исторические но как раз по нынешним временам уже вроде как и не столь удивительная и это кажется он потому что кто бы ещё-то давал мне среди разного прочего почитать «Сердца трёх» Лондона том из восьмитомника что ли и я тогда страшно разочаровался в Лондоне что был до этого одним из моих любимых писателей с дошкольных ещё лет у нас в Омске был сборник читать я научился в три с половиной и вот уже в НХУ прочитав эти «Сердца трёх» разочаровался в Лондоне как вот сейчас разочаровался в Роллане которого правда до сей поры наоборот ничего не читал но начиная со школы искусств иллюстрации Кибрика во всех пособиях юного художника особенно «Ласочка» хотя глава про неё как раз ничего можно было бы её оставить и выкинуть остальное не помню кто написал что дескать перепроизводство признак гения ну или как-то вроде избыточность критерий гениальности кто-то написал так о литературе поисковик не находит значит точно не Пришвин может быть Битов это в его стиле где-то там же на Сулиме жил наверное и до сих пор живёт Жека Сёмин а ещё уже не живёт Надя Сотникова с четвёртого то есть когда я был на втором она была на четвёртом выпускном мы познакомились на новогодней дискотеке кажется на той самой когда в училищный буфет завезли трёхлитровые банки забродившего виноградного сока все данные, чтобы летать объявили белый танец и она меня пригласила сам-то я не осмелился бы и потом мы с ней протанцевали все уж сколько их было медляки то есть приглашал уже уже осмелевший я и потом провожал её до дома и оказалось что нам по пути той зимой она таскала меня в барнаульский какой-то ДК кажется моторостроителей на Малахова не помню на вечер для тех кому за 20 она поступила после десятого и уже около года как подходила под этот критерий а мне-то не хватало трёх лет и в этом ДК кажется моторостроителей учила меня подавать в гардеробе пальто такое с меховым воротником из какого-то светло-серого не особенно длинношёрстного зверя потом уже через получается семь что ли лет во Владивостоке на четвёртом будет так же учить подавать пальто ну точнее зимнюю с капюшоном отороченным искусственным мехом зелёную куртку первокурсница Анна-Лиза первый раз в виде трагедии второй в виде фарса ну или наоборот не знаю все данные, чтобы любить так ведь и не научился в смысле подавать пальто потому что так тебе и надо говорит Ч. хотя наверное и любить тоже и той же зимой 88-го зимними вечерами мы гуляли не совпадая но рядом по Барнаулу как через год с небольшим ближе к лету будем гулять с другой уже Надей что присутствует на этом их групповом с медведем фото примерно там же будем гулять где-то если не по Ленина то по Красноармейскому ну потому что в Барнауле просто больше-то особенно и негде гулять сняв варежки поправляла на мне сбившийся шарф закутывая поплотнее у горла: «Постой…» — «Нет, ну тебе ну явно не хватало в детстве младшего братика!» — «Стой, я кому сказала!» — «Да стою, стою». — «И хватит уже курить, сколько можно, вообще лучше брось!» — «Я ещё не докурил, брошу вот как только докурю, и, видишь, тут нигде нету урны». — «Тогда кури в сторону, пожалуйста!» — «Я же не виноват, что тут ветер со всех сторон!» — «А кто виноват?» — «Ну а кто сказал, что хочет просто погулять?» — «Кто?» — «Не будем показывать пальцем». — «Ну у тебя ведь нет денег на приличный ресторан». — «Откуда ты знаешь? У меня, между прочим, повышенная стипендия в этом полугодии». — «Ну вот и сводил бы ту вашу, как её зовут…» — «Ты просто думаешь, что я не умею есть ножом и вилкой». — «А ты умеешь?» — «Нет» — потом от Речного ехали на «десятке» к себе на Сулиму сняв варежки пальцами протаивали глазки́ в наледи заднего окна Надя Сотникова на Сулиме уже не живёт она вообще нигде уже не живёт первая из моих девушек сейчас нашёл в переписке с таким же первым из лучших друзей Аркашей у которого сегодня день рождения Time to send him a gift напоминает мессенджер ВКонтакте у меня в смартфоне системный английский получается 57 вот он написал 12 октября 2016: «А похоронили на позапрошлой неделе, она где-то с месяц уже как умерла» — получается девять лет да первая из моих девушек а первая из женщин в январе будет получается три года Наташа Чурина что сказала мне однажды: «Вместо того, чтобы жить, ты всякую ерунду пишешь» — и я это записал тогда в дневничке то есть как раз в качестве этой самой всякой ерунды среди прочей такой же ерунды запись сделана в пасхальное воскресенье 26 апреля 1992 тут Ч. полезла искать слово ‘пасхальный’ и на справочнике «Прописная или строчная?» в шкафу как раз оказался «Карманный словарь атеиста» но сло́ва нет ни в том ни в другом когда-то я буду другим записал эту Наташину фразу про всякую ерунду в дневничке и потом когда мы с ней уже расстались процитировал в стихотворении под названием странным [неон] «Лечение насморка морской водой» что вошло в мою первую и последнюю официально т. е. с ISBN’ом изданную Приморским обществом любителей книги бумажную книжку под неоригинальным названием «Зеркало» да я тырил названия начиная с первой же бумажной книги одно стихотворение из неё «Счастливые не наблюдают…» Герман Лукомников включил в антологию «Русские стихи 1950—2000» в её уже электронную расширенную версию в тексте стихотворения Наташа в бараке на улице Шкипера Гека перед сном снимает с руки часы заводит их и кладёт на полочку прикроватного торшера после чего выключает этот самый торшер когда-то я буду уметь а пока до сих пор вот время от времени продолжаю писать всякую ерунду вместо того чтобы жить и этот текст получился больше о мёртвых о трёх переставших уже биться сердцах с которыми моё когда-то билось рядом а возвращаясь к живым вспомнил же наконец и фамилию Олег Сердюков теперь буду мучиться вспоминать ездил ли он с нами тогда той осенью 1988-го в Новоберёзовку да вроде бы ездил да давайте будем жить, вперёд!
11 декабря 2025, Спб.
Annex
Вячеслав Крыжановский
* * *
Счастливые не наблюдают
часов — полоски на запястье
любимом, коих обладатель
(-ница) и есть причина счастья.
За исключением мгновений
(остановись!), когда она — но
что может быть обыкновенней? —
заводит их, снимая на ночь,
кладёт на полочку торшера,
роняя фантик, смятый в шарик,
и — растворяет в совершенных
потёмках, клавишу нашарив...
<Лето 1992>
на групповом в соцсети́ фото однокашников с бело-зелёным флагом НХУ’90 не узнал обоих Серёг ни Голубничего не узнал ни Батурина будут богатыми то есть это из тех кого вроде как мог бы и узнать кого то есть думал что должен бы узнать потому что кто такие Яковлев и Белецкая вообще как выяснилось не помню кажется в той редакции этого нашего гипертекста ну в том пузыре мультивселенной где в своё время учился в НХУ я таких людей попросту не было вот и в юбилейном к 50-летию училища альбоме что в своей опять-таки ветке действительности четыре года назад готовил покойный Аркаша он его готовил но выхода не дождался и его фамилия на обороте титула обведена траурной рамкой и там в конце альбома в списке выпускников 91-го действительно есть Белецкая но никакого Яковлева там нет ни в этом их выпуске ни в следующих да и кто такая Павленкова я тоже не помню а ещё не понимаю каким образом Раменская учившаяся на одном курсе со мной попала в этот выпуск годом позже это стало быть действительно происходило в другом слое реальности в другом пусть и очень близком к нашему отражении Амбера призрачно всё в этом мире бушующем как любит в таких случаях говорить мой друг великий русский поэт Денисов да ну а двух с этого младшего на год курса Серёг Батурина и Голубничего мог бы конечно на фото и узнать особенно Батурина мог бы узнать как сейчас помню мы с ним в Новоберёзовском в начале нашего третьего а их второго совхозе на прицепленной к трактору «Беларусь» телеге с кормовой свёклой распинываем сапогами эту свёклу по обе стороны с откинутых бортов я с одной стороны а он с другой и вслед за телегой получается такая полоса свёклы двойная прерывистая не очень прямая поперёк поля хотя скорее всё же вдоль просто выражение вдоль поля читается как будто речь идёт о том что на са́мом краю или даже рядом и потом где-то на са́мом краю и даже рядом полулежим в ожидании следующего трактора «Беларусь» со свёклой хотя это был тот же самый трактор поэтому правильнее написать в ожидании следующего рейса трактора полулежим на какой-то куче ботвы и я курю и думаю о том как же коровы будут эту свёклу поедать вот так прямо целиком здоровыми клубнями вспоминаю как бабушка моя всегда нашей Зорьке режет такого рода твёрдый корм на более-менее мелкие части размером где-то в половину куриного некрупного яйца в общем курю и волнуюсь за совхозных коров подавятся ведь думаю бедные скотины а Батурин рассказывает мне как он летал на планере в кружке при Дворце пионеров у себя там в союзной вроде же республике каковой была тогда и Беларусь поставлявшая трактора́ российским совхозам но только в другой какой-то республике южной над просторами южной какой-то азиатской республики летал пионер Батурин на планере над её полями летал вдоль и поперёк и вот наблюдаем мы с ним как выходит из лесу на поле стадо коров и с радостными криками галопом бросается свёклу эту поедать я потом специально пошёл посмотреть свёкла съедена была вся подчистую до вершков уже и подвядших и мне это помню было тогда удивительно мои представления о пищевых привычках коров пошатнулись и подверглись значительному пересмотру но было всё же не так удивительно как сейчас удивительно мне то что совсем не узнал я на фото ни Голубничего ни Батурина таких зрелых созревших таких в полном соответствии с девизом на бело-зелёном их флаге МЫ НЕ СТАРЕЕМ МЫ СОЗРЕВАЕМ так до неузнаваемости созревших как какая-нибудь кормовая свёкла
Декабрь 2025, СПб.
Annex
ЕСТЬ ТОЛЬКО МИГ
из к/ф «Земля Санникова», 1973
Александр Зацепин, Леонид Дербенёв
Призрачно всё в этом мире бушующем,
Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь!
Вечный покой сердце вряд ли обрадует,
Вечный покой — для седых пирамид.
А для звезды, что сорвалась и падает,
Есть только миг, ослепительный миг.
Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия,
Но не всегда по дороге мне с ним.
Чем дорожу, чем рискую на свете я?
Мигом одним, только мигом одним.
Счастье дано повстречать иль беду ещё,
Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь!
ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ
а уже в то время в конце 80-х носивший усы Валера Глумов что на групповом фото НХУ'90 стоит вторым слева после мнимого Яковлева перед Кравцовым которому на этом фото вроде как совсем уж нечего делать поскольку он учился на другом отделении и выпустился в 89-м двумя годами раньше чем эта оформительского отделения группа в которой учился Валера Глумов ну да с другой стороны деревянный медведь стоя́щий на фото буквально с другой стороны справа самым крайним вообще в НХУ вроде как не учился а Кравцов всё же учился и даже потом немного преподавал так что не станем пожалуй прикапываться к Кравцову равно как и к медведю а лучше revenons à nos moutons продолжу о Валере мне он запомнился как завзятый донжуан правда в совхозе Новоберёзовский это называлось совсем другим словом но слово это мне несколько неловко писать и потом же ещё нужно будет цеплять к тексту значок 18+ поэтому я и не стану пожалуй писать в нём это слово тем более что вот только беда-то была в том что там в посёлке Новоберёзовка совершенно некого было этим словом называть все холостые представители сильной половины рода человеческого жившие в Новоберёзовке были или стары или наоборот слишком молоды для того чтобы их можно было назвать этим словом а большей же частью эти самые представители сильной половины не были холостыми а были женаты и молодой совхознице чьего имени я конечно же не помню хоть и не очень понимаю почему бы мне прямо сейчас тут его не выдумать и не назвать её как нибудь как душе будет угодно например Кира вполне хорошее имя для того чтобы назвать им молодую сельчанку которой временами бывало невыносимо тоскливо совсем уж временами бывало ей невмоготу проводить в одиночестве осенние ночи становящиеся ночь от ночи всё длиннее и длиннее ведь ночью очень плохо
девам-одиночкам и тут такое событие приезжают на отработку молодые как на подбор красавцы студенты-художники в штормовках в резиновых сапогах с отворотами и у одного из них усы: «А тебя, красавчик, как звать? Валера?» — так в ночную на току под тусклой лампочкой едим в бытовке привезённую из столовой посреди ночи еду это называлось редким словом па́ужинок и за этим па́ужинком во время этого самого па́ужинка в бытовке под тусклой лампочкой такой происходит незамысловатый флирт: «Валер, а может ты меня до дому после смены проводишь? А то страх ночью одной-то идти!..» — «А и провожу давай!» — «Ой, ну смотри! Сам-то только не забоишься?» — «Дак ты ж его сильно-то не пугай, он и не забоится!» — «Да я разве такая страшная?» — «А кто ж тебя знает!» — «Ну так пускай и узнает!..» — и вот после смены трясёмся стоя нарушая все правила перевозки людей в кузове грузового автомобиля и менее бойкие новоберёзовчанки завидуют смелой своей товарке этой сельской цирцее подсказывает Ч. что стои́т уже в обнимку со своим новоявленным нет мне всё же неловко писать это слово да и не так уж часто я его употреблял и в то далёкое время ну и тем более что он им ещё ведь и не стал а только собирается стать он ещё как бы кандидат впрочем тут ведь пожалуй как говорится было бы желание и поэтому не бывает никаких кандидатов в донжуаны а если уж ты донжуан то донжуан так сказать изначально не только после но и до тем более если у тебя усы и ты таким образом вообще молодец это реминисценция исторической повести «Две маски» всё того же что и про ночи дев-одиночек Сосноры наше с Ч. любимое оттуда: «Это — молодец! У него усы!» — так иногда хвалим мы своего плюшевого тюленя по имени Зюзель трясёмся стоя в кузове грузовика что по щебёночной петляющей между сопок дороге везёт нас с тока и молодая уже внезапно не одинокая совхозница прижимается к Валере Глумову и он улыбаясь во все свои усы обнимает её одною рукой и прикрывает от ветра полой штормовки подружки же завидуя продолжают изощряться в остроумии: «Ты там только давай поосторожней смотри!» — «Да! Всё ж человек городской, нежный…» — «Завтра чтоб хоть на смену-то выйти смог!» — и кто-то из наших скорее всего Юрка Калёмин ну не Серёга же Сапожников и уж точно не мы с Аркашей не то подкалывает не то подбадривает однокашника: «Так чего, Валерк, тебя, значит, ночью уже не ждём? Дверь запираем?» — мы трясёмся стоя в кузове грузовика грызём сырые семечки выуживаемые из карманов штормовок наконец сладкая парочка постучав кулачком по крыше кабины слезает Валера Глумов лихо по-донжуански перемахнув через борт тянет руки навстречу своей осторожно нащупав ногою колесо спускающейся крале в глазах его блестит свет одинокого на столбе фонаря вот они уже снова стоят в обнимку мы машем им и грузовик везёт нас дальше к зданию новой совхозной бани в котором нас поселили по Новоберёзовке днём ходили огромные пятнистые свиньи эта фраза вообще-то была заготовкой уже другого текста но Ч. прочитав сказала что больше всего ей понравилась такая неожиданная концовка и что её нужно конечно же тут оставить
после мастер-класса Александра Сордо по стилистике текста
7 декабря 2025, СПб
Annex
Виктор Соснора
из книги «Январский ливень», 1962
СКОМОРОХИ
В белоцерковном Киеве
такие
скоморохи —
поигрывают гирями,
торгуют сковородками,
окручивают лентами
округлых дунек...
И даже девы бледные
уходят хохотуньями
от скоморохов,
охают
в пуховиках ночью,
ведь ночью очень плохо
девам-одиночкам.
Одним,
как ни старайся, —
тоска, морока...
И девы пробираются
к ско-
морохам.
Зубами девы лязгают
от стужи.
Ночи мглисты.
А скоморохи ласковы
и мускулисты,
и дозволяют вольности…
А утром,
утром
у дев уже не волосы
на лбу,
а кудри
окутывают клубом
чело девам,
у дев уже не губы —
уста рдеют!
Дождь сыплется…
Счастливые,
растрёпанные, мокрые,
смеются девы:
— В Киеве
такие скоморохи!
<1959>
СЕРДЦА ТРЁХ
один же из тех немногих кого на групповом фото с флагом НХУ'90 узнал самостоятельно без подсказки сидящий справа самый крайний из людей то есть это следует здесь уточнить поскольку там на фото есть ещё деревянный на пеньке медведь который вряд ли мог учиться в НХУ и выпускаться в 90-е хотя вполне возможно что учился его автор барнаульский резчик неведомый мне кола брюньон скоро будем обсуждать эту полурифмованную раёшником логорею на книжном клубе Ч. предложила в качестве (пред)рождественского чтения ну вот слева от этого медведя сидит Олег фамилию которого долго вспоминал он жил да наверное и до сих пор живёт на Сулиме такое районное ты с какого раёна землячество мы с ним бывало ездили вместе на автобусе на «десятке» он любил читать то есть не в автобусе а вообще любил и наверное до сих пор любит читал же при этом исключительно исторические романы такая удивительная по тогдашним временам избирательность вполне вероятно что и до сих пор читает исторические но как раз по нынешним временам уже вроде как и не столь удивительная и это кажется он потому что кто бы ещё-то давал мне среди разного прочего почитать «Сердца трёх» Лондона том из восьмитомника что ли и я тогда страшно разочаровался в Лондоне что был до этого одним из моих любимых писателей с дошкольных ещё лет у нас в Омске был сборник читать я научился в три с половиной и вот уже в НХУ прочитав эти «Сердца трёх» разочаровался в Лондоне как вот сейчас разочаровался в Роллане которого правда до сей поры наоборот ничего не читал но начиная со школы искусств иллюстрации Кибрика во всех пособиях юного художника особенно «Ласочка» хотя глава про неё как раз ничего можно было бы её оставить и выкинуть остальное не помню кто написал что дескать перепроизводство признак гения ну или как-то вроде избыточность критерий гениальности кто-то написал так о литературе поисковик не находит значит точно не Пришвин может быть Битов это в его стиле где-то там же на Сулиме жил наверное и до сих пор живёт Жека Сёмин а ещё уже не живёт Надя Сотникова с четвёртого то есть когда я был на втором она была на четвёртом выпускном мы познакомились на новогодней дискотеке кажется на той самой когда в училищный буфет завезли трёхлитровые банки забродившего виноградного сока все данные, чтобы летать объявили белый танец и она меня пригласила сам-то я не осмелился бы и потом мы с ней протанцевали все уж сколько их было медляки то есть приглашал уже уже осмелевший я и потом провожал её до дома и оказалось что нам по пути той зимой она таскала меня в барнаульский какой-то ДК кажется моторостроителей на Малахова не помню на вечер для тех кому за 20 она поступила после десятого и уже около года как подходила под этот критерий а мне-то не хватало трёх лет и в этом ДК кажется моторостроителей учила меня подавать в гардеробе пальто такое с меховым воротником из какого-то светло-серого не особенно длинношёрстного зверя потом уже через получается семь что ли лет во Владивостоке на четвёртом будет так же учить подавать пальто ну точнее зимнюю с капюшоном отороченным искусственным мехом зелёную куртку первокурсница Анна-Лиза первый раз в виде трагедии второй в виде фарса ну или наоборот не знаю все данные, чтобы любить так ведь и не научился в смысле подавать пальто потому что так тебе и надо говорит Ч. хотя наверное и любить тоже и той же зимой 88-го зимними вечерами мы гуляли не совпадая но рядом по Барнаулу как через год с небольшим ближе к лету будем гулять с другой уже Надей что присутствует на этом их групповом с медведем фото примерно там же будем гулять где-то если не по Ленина то по Красноармейскому ну потому что в Барнауле просто больше-то особенно и негде гулять сняв варежки поправляла на мне сбившийся шарф закутывая поплотнее у горла: «Постой…» — «Нет, ну тебе ну явно не хватало в детстве младшего братика!» — «Стой, я кому сказала!» — «Да стою, стою». — «И хватит уже курить, сколько можно, вообще лучше брось!» — «Я ещё не докурил, брошу вот как только докурю, и, видишь, тут нигде нету урны». — «Тогда кури в сторону, пожалуйста!» — «Я же не виноват, что тут ветер со всех сторон!» — «А кто виноват?» — «Ну а кто сказал, что хочет просто погулять?» — «Кто?» — «Не будем показывать пальцем». — «Ну у тебя ведь нет денег на приличный ресторан». — «Откуда ты знаешь? У меня, между прочим, повышенная стипендия в этом полугодии». — «Ну вот и сводил бы ту вашу, как её зовут…» — «Ты просто думаешь, что я не умею есть ножом и вилкой». — «А ты умеешь?» — «Нет» — потом от Речного ехали на «десятке» к себе на Сулиму сняв варежки пальцами протаивали глазки́ в наледи заднего окна Надя Сотникова на Сулиме уже не живёт она вообще нигде уже не живёт первая из моих девушек сейчас нашёл в переписке с таким же первым из лучших друзей Аркашей у которого сегодня день рождения Time to send him a gift напоминает мессенджер ВКонтакте у меня в смартфоне системный английский получается 57 вот он написал 12 октября 2016: «А похоронили на позапрошлой неделе, она где-то с месяц уже как умерла» — получается девять лет да первая из моих девушек а первая из женщин в январе будет получается три года Наташа Чурина что сказала мне однажды: «Вместо того, чтобы жить, ты всякую ерунду пишешь» — и я это записал тогда в дневничке то есть как раз в качестве этой самой всякой ерунды среди прочей такой же ерунды запись сделана в пасхальное воскресенье 26 апреля 1992 тут Ч. полезла искать слово ‘пасхальный’ и на справочнике «Прописная или строчная?» в шкафу как раз оказался «Карманный словарь атеиста» но сло́ва нет ни в том ни в другом когда-то я буду другим записал эту Наташину фразу про всякую ерунду в дневничке и потом когда мы с ней уже расстались процитировал в стихотворении под названием странным [неон] «Лечение насморка морской водой» что вошло в мою первую и последнюю официально т. е. с ISBN’ом изданную Приморским обществом любителей книги бумажную книжку под неоригинальным названием «Зеркало» да я тырил названия начиная с первой же бумажной книги одно стихотворение из неё «Счастливые не наблюдают…» Герман Лукомников включил в антологию «Русские стихи 1950—2000» в её уже электронную расширенную версию в тексте стихотворения Наташа в бараке на улице Шкипера Гека перед сном снимает с руки часы заводит их и кладёт на полочку прикроватного торшера после чего выключает этот самый торшер когда-то я буду уметь а пока до сих пор вот время от времени продолжаю писать всякую ерунду вместо того чтобы жить и этот текст получился больше о мёртвых о трёх переставших уже биться сердцах с которыми моё когда-то билось рядом а возвращаясь к живым вспомнил же наконец и фамилию Олег Сердюков теперь буду мучиться вспоминать ездил ли он с нами тогда той осенью 1988-го в Новоберёзовку да вроде бы ездил да давайте будем жить, вперёд!
11 декабря 2025, Спб.
Annex
Вячеслав Крыжановский
* * *
Счастливые не наблюдают
часов — полоски на запястье
любимом, коих обладатель
(-ница) и есть причина счастья.
За исключением мгновений
(остановись!), когда она — но
что может быть обыкновенней? —
заводит их, снимая на ночь,
кладёт на полочку торшера,
роняя фантик, смятый в шарик,
и — растворяет в совершенных
потёмках, клавишу нашарив...
<Лето 1992>
